# С книжной полки Миллы Йовович

А А Аливердиев

С книжной полки Миллы Йовович


Маленькое предисловие


Так получилось, что на одном Интернет-форуме известная актриса Милла Йовович поделилось впечатлениями о ряде прочитанных ею книг; книг, в самом деле, весьма интересных, так что я, случайно заглянув на оный форум, не смог удержаться от того, чтобы поблагодарить мисс Миллу, и в свою очередь поделиться своими впечатлениями о прочитанном. В итоге, администратор сайта предложил мне составить небольшой путеводитель по книжной полке актрисы. "Почему бы и нет?" - подумал я, и взялся за сей труд. Потом "заказчик" куда-то исчез, но статья уже была написана. "Ну не выбрасывать же ее, право слово," - подумал я и отправил ее сюда.

Чувствую, как скривилась физиономия у иных эстетов. Господа, будьте проще! Каждый человек имеет право на любимые книги, собственное о них мнение, и возможность обсудить их с друзьями. Если Вы не принадлежите к их числу, что ж мир велик, Вы без колебания можете захлопнуть сию книжку (или закрыть окно браузера), и заняться более интересными делами.

Если же Вы все же остались с нами, добро пожаловать!


С чего начнем?


Во-первых, дорогой читатель, я бы порекомендовал Вам самому прочитать открытое письмо мисс Миллы, ставшее нашей отправной точкой. Его можно найти здесь (http://www.millaj.com/milla_index.html). Я же по мере сил и возможностей, постараюсь дать краткий экскурс по упомянутым авторам и произведениям, содержащий краткие биографические данные (заимствованные в значительной мере из Большой Советской Энциклопедии.), ссылки на Интернет-сайты, где можно найти электронные версии произведений, и последнее, но не наименее важное, мое мнение о представленных авторах и произведениях. Не наименее важное, конечно же, в первую очередь для меня. Вы же, дорогой мой читатель, можете с чистой совестью посчитать его бредом ни разу не грамотного графомана. А можете и не посчитать. Ибо именно на это Всевышний каждого из нас наделил собственной волей. А для того, чтобы Вам было легко понять, "что читать, что не читать", мое скромное мнение будет выделено этим шрифтом.


Теккерей и Булгаков


Возможно, кто-то уже успел удивиться, увидев столь разных писателей, а именно Уильяма Мейкписа Теккерея и Михаила Афанасьевича Булгакова рядом.

Я рад был встретить обоих писателей на книжной полке Миллы, так же, как и весьма интересным мне показался ее достаточно объемный комментарий к "Ярмарке тщеславия", но именно так и именно в такой последовательности рассмотреть их решился я. Так что и пеняйте только на меня.

Итак, дабы читатель мог при желании не утруждать себя чтением моего скромно мнения, сразу приведу краткую официальную информацию о сих достойных мужах литературы.


Теккерей (Thackeray) Уильям Мейкпис (18.7.1811, Калькутта, - 24.12.1864, Лондон), английский писатель. Крупнейший представитель "блестящей плеяды" английских романистов 19 в. Родился в семье богатого колониального чиновника. В 1829-30 учился в Кембриджском университете; много путешествовал. Работал журналистом, талантливый художник-карикатурист. Создал новый тип сатирико-юмористического романа. В России творчество Теккерея пользовалось широкой известностью в начале 50-х гг. XIX в.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/INPROZ/TEKKEREJ/). Там же представлен ряд посвященных автору статей.


Булгаков Михаил Афанасьевич (3(15).5.1891, Киев, - 10.3.1940, Москва), русский советский писатель, драматург. Родился в семье преподавателя Киевской духовной академии. Окончил медицинский факультет Киевского университета (1916), был земским врачом в Смоленской губернии. В 1919 начал профессионально заниматься литературой. Булгаков - драматург и повествователь - владел отточенным мастерством реалистической техники, сатиры, гибкой, живой речи и стремительного сюжета.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/BULGAKOW/).


Я умышленно ограничился самой краткой справкой. С одной стороны в наше просвещенное время при необузданном цитировании можно и под статью о нарушении авторского права попасть, а с другой - мне самому ведь тоже о чем-то надо рассказать. Так что достопочтенный читатель имеет сейчас две возможности: отправиться по приведенным ссылкам (а, быть может, просто открыть собственный книжный шкаф), или продолжить чтение уже совершенно скромного и абсолютно ни на что не претендующего мнения одного отдельно взятого человека, а именно, меня.

Итак, почему же господа Теккерей и Булгаков оказались у меня настолько по соседству?

Оба они классики? Безусловно. Но ведь классиков не просто много, а очень много.

Оба они проявили себя как мастера острой сатиры? Причем не просто сатиры, а очень реалистичной сатиры. Это уже ближе.

Оба они оказались на книжной полке Миллы Йовович? Наверное, это ключевой момент, и вкупе с первыми двумя уже достаточный. Но ведь их можно было рассмотреть совсем не вместе.

На самом деле есть еще причины. И, к сожалению, не самые приятные для, собственно, обсуждаемых господ. Оба они при жизни имели весьма серьезные проблемы с признанием, особенно среди своих. И хотя, вне всякого сомнения, непризнание Михаила Булгакова было значительно трагичнее, все же их вполне можно рассмотреть вместе.

На то было множество причин, и мы попытаемся их рассмотреть, рассказав попутно и о самих авторах и об их произведениях.

Начнем, как и ранее с Теккерея. Ведь, что греха таить, не каждый современный русскоязычный читатель знаком с его творчеством, и даже слышал его имя. Это прискорбно даже на фоне колоссального количества издающихся сегодня книг в ярких обложках с полуобнаженными красавицами, увешанными мечами, бластерами и арбалетами. Со мной можно поспорить, но, тем не менее, факты от этого нисколечко не изменятся.

Итак, вернемся, все-таки, в тихий добрый XIX век, казавшийся его современникам ужасным и стремительным. Мы видим, что знакомый (ну или почти знакомый) с детства классик, соперник Чарльза Диккенса, до самого конца 40-х годов (триумфа "Ярмарки тщеславия") сам предлагает свои услуги издателям и печатается практически на любых условиях. Что ж, начало пути многих великих не было усеяно розами. Так Артур Конан Дойл очень долго нигде не мог опубликовать первую повесть о Шерлоке Холмсе и докторе Уотсоне. Но вернемся к Теккерею. Вот, наконец, "Ярмарка тщеславия" опубликована полностью (публиковалась она по частям в журнале "Панч"), и что же? Критика не могла обойти привлекший внимание публики роман стороной, и встретила его в штыки. Впрочем, это был все-таки успех, и надо возблагодарить Всевышнего, что у Вильяма Теккерея был такой рупор, как журнал "Панч". К сожалению, у второго обсуждаемого нами писателя такого рупора не оказалось.

Однако зададимся вопросом, почему английская критика оказалась для Теккерея много жестче, чем иностранная, скажем американская? Дело как раз в том, Теккерей писал очень реалистично. Да, его герои бывали символичны, сюжетные ходы перекликались с традиционными, все так, но не более, чем это возможно в реальности.

Ни один человек, чьи мозги окончательно не загублены профессиональным литературным анализом, не посмеет назвать Бекки Шарп схемой или гиперболой. Это живая женщина (как, впрочем, и все другие герои романа), просто попавшая в очень жесткие условия, сделавшие из нее этакий образец, вполне могущий попасть в комедию масок. Но у Теккерея это совсем не маска! Или Эмилия. В ней обязательно узнаешь или сестру, или кузину, или, наконец, соседку. И не просто узнаешь, а увидишь всю совершеннейшую дурость ее поступков. Причем не гротесковую, а самую, что ни на есть настоящую.

А Осборны, Кроули, ... десятки персонажей, в раскрытии образов которых автор замахнулся на святая святых: на благочестивые оправдания совсем неблагочестивых поступков, и очень ясно высветил истинные мотивации. Мотивации, прямо скажем, не очень лицеприятные. Так вот, англичане того времени (хотя Теккерей сделал небольшую уступку, отодвинув события в прошлое, никаких кардинальных перемен за это время не произошло) узнали себя, и во многих из них все естество возмутилось. В самом деле, благородный человек, эсквайр, предупреждая друга насчет авантюристки отнюдь не сплетничает (он же выше всяких сплетен), а в добивании разорившегося негодяя (а разве ж он не негодяй, ежели разорился?!) нет ничего постыдного. И людей с такими в высшей степени благородными порывами в Великобритании оказалось много. Иностранцам же было проще: они могли принимать на свой счет, а могли спрятаться за ширму: "это все англичане такие, да и вообще это может быть большая гипербола".

Но, так или иначе, когда хороший правдивый роман выходит на большую публику, понимающих автора людей оказывается не меньше, чем думающих, как показано выше. Роман "Ярмарка тщеславия" блестящим образом это подтвердил.

Михаилу Булгакову повезло значительно меньше. Ни одно его большое произведение при жизни полностью опубликовано не было. Таким образом, суд широкой публики не смог вынести никакого вердикта, по причине отсутствия самого процесса. Вместе с тем сказать, что не было достигнуто ничего, тоже нельзя. Булгакова при жизни знали и читали, как на самом высоком правительственном, так и на самом высоком богемном уровнях. Парадокс- человека знали и читали, но не печатали. Страшный парадокс России. Критика же, если и появлялась, была отрицательной. Почему? Самое страшное тут в том, что гонители мастера делали это не корысти ради, и не выслуги для, но руководствуясь самыми что ни на есть благородными мотивами: им искренне не нравилось ни что он писал, ни как он писал.

Очень хорошо и почти не иносказательно это высвечено в романе "Мастер и Маргарита", по существу главном романе в жизни автора. В этом романе (как и в других произведениях мастера) очень много подтекстов и обертонов, но очень многое сказано прямо. И если кто-то скажет, что он ничего в романе не понял, ему можно однозначно ответить: "значит, тупой".

Я сейчас скажу большую крамолу, поэтому сразу предупреждаю, это (как, собственно и все остальное) лишь мое скромное мнение. Булгаков даже в своем мистицизме был реалистом. Фантастические приемы использовались только для создания конфликтной ситуации, проявляющей душевные качества современников и соотечественников, вырисованных с абсолютным правдоподобием. У Булгакова полностью отсутствует иррациональность мышления, а посему жесткая сатира (которая как раз присутствует) била по современникам и соотечественникам так же, как в свое время по британцам била сатира Теккерея, к которой добавлялась совершенно "неправильная" идеология автора. Возьмите, например, генерала Хлудова ("Бег"). Может ли хоть "идейный" коммунист, хоть "безыдейный" мелкобуржуазный обыватель отнестись к сему "мяснику" с сочувствием и симпатией, как это сделал автор? А сколько среди редакторов и директоров было иных?

Вот если бы Хлудов не сжег, а украл "экспортный пушной товар", да еще принудил к сожительству Серафиму Корзухину, образ конечно же потерял бы реалистичность, но зато превратился б в типичный штамп, и пьеса была бы принята на ура. Но Булгаков потому и остался тем, кем мы его знаем, что на такую уступку пойти не мог.

К этому следует добавить, что, создавая свои произведения душой, Булгаков так и не научился делать это "профессионально". Все его творения (кроме драматургических) мало того, что "ломают каноны" (то есть, иными словами, написаны не по модным шаблонам; кстати, это же самое говорили Теккерею), ко всему прочему они несут полный набор так называемых "ошибок начинающих", который позволял и позволяет нерадивому редактору отправить произведения в мусорную корзину, не вдаваясь в содержание. Ну, а если ему не нравится и содержание, так это просто находка для "объективного" обоснования сего решения. Чувствую, что кто-то со мной уже спорит. "Как так! Булгаков - величайший стилист! " А вот возьмите и перечитайте. И постарайтесь читать, так, как если бы Вы читали не Булгакова, а молодого Васю Пупкина, приславшего Вам свои сочинения.

Обычно на такое предложение заготовлено два ответа.

1) Классиков нельзя судить той же меркой, как нас с Вами. Они блестяще владели языком, и могли себе позволить иногда нарушать правила.

2) В то время, когда они творили, правила были не столь жесткими, как сейчас. А все потому, что тогда люди еще не умели писать хорошо.

Конечно, эти ответы не лишены здравого смысла, и иногда попадают в цель. Скажем, Пабло Пикассо умел рисовать хорошо. Это видно и по его абстрактным творениям, когда внимательно рассмотришь технику исполнения. В данном же случае, у автора отсутствуют произведения, в которых это самое "блестящее владение языком" было бы не слишком изрядно разбавлено "умышленными нарушениями правил", удивительным образом напоминающими "ошибки начинающих". Кроме того, прижизненные критики ругали его, в том числе, и за это, а прижизненные редактора - не издавали. Так что сразу начинают терзать смутные сомнения, а не случайны ли все эти совпадения?

Тем не менее, произведения-то хороши! Объективно хороши. О чем это говорит? Да о том, что не все ладно с мерками. Очень может быть, что по ним нельзя судить не только классиков, но и всех остальных. Но отнимите эти мерки у редакторов, представляете, во сколько раз возрастет их работа?

Ну, а над вторым возражением можно просто от души посмеяться. Современный русский литературный язык практически достиг совершенства к середине XIX века. Дальше он продолжал изменяться, но именно изменяться вместе с жизнью, оставаясь на том же высоком уровне, что был. По меньшей мере, потому, что выше некуда. И критик, читая рукопись в начале XX века, читал ее совершенно так же, как читаем ее мы сейчас (помните реакцию Иоанна Васильевича Грозного (из пьесы М. Булгакова) на попытки Якина изъясняться на старославянском?). И тогда были ремесленники, пекущие один за другим романы. Романы политически грамотные, написанные ровным бойким языком, но совершенно банальные и неинтересные по содержанию. И были мастера, которым политическая грамотность и ровный бойкий язык давались плохо, но в итоге получалось интересно. Такие мастера всегда были, но вот издавались они, опять-таки, значительно хуже первых ремесленников. Вот такая получалась (и, к сожалению, продолжает получаться) у нас c'est la vie.

Какая получается c'est la vie "не у нас", сказать не берусь. Но в любом случае я бы хотел бы дать советы тем, чьи уши им еще готовы внимать. Конечно же, надо учиться писать профессионально. Но надо помнить, что не это главное. Главное - писать хорошо и от души. А этому профессионализм не только способствует, но и мешает. И второе, если Вас достопочтенный читатель, судьба забросит на пост редактора, не забывайте, каким Вы были давным-давно, и с каким удовольствием читали написанные от души, даже не очень профессиональные книги, если они были интересны по содержанию. И, наконец, о том, что нечего на зеркало пенять, коль рожа крива. И если кто-то раскрыл Вам именно Ваши нелицеприятные мотивы (которые Вы так тщательно скрывали под маской благочестия), скажите ему спасибо, и попытайтесь измениться сами. Помните корейскую сказку о мальчике и драконе. Есть еще один дракон, и он уже в тебе.

Кстати о сказках. Вот так ненавязчиво мы подошли к следующей главе, в которой рассмотрим сказки О. Уайльда, Г. Гессе, Н. Хоторна и Л. Кэрола, также снятые с книжной полки нашей несравненной Миллы Йовович.


Но прежде чем перейти к следующей главе еще одна небольшая справка.

Я уже говорил, что оба автора хорошо представлены в библиотеке Мошкова, и даже указал ссылки на их страницы. Теперь несколько советов для тех, кто (вдруг) еще не читал этих авторов.

Знакомство с Уильямом Теккереем лучше начать с "Ярмарки тщеславия", с романом, принесшим ему известность (и именно о ней пишет Милла Йовович). Но это совсем не говорит о том, что не стоит тратить время на дальнейшее чтение. Автор действительно интересен и сегодня.

О Михаиле Афанасьевиче Булгакове скажу больше. Тем, кто еще не читал, я очень советую начать знакомство с книги "Мастер и Маргарита" ("главной" книги автора), но ни в коем случае ею не ограничиться. Далее очень желательно прочитать небольшую повесть "Собачье сердце", а также пьесы "Дни Турбиных" (пьеса лучше взятого за основу романа того же автора "Белая гвардия") и "Бег". С другими и особенно ранними произведениями мастера крайне желательно знакомиться, прочитав эти. Дело в том, что Булгаков очень разнопланов. Ни одно конкретное произведение не может дать о нем представление даже в первом приближении, и, что особенно важно, некоторые его творения могут дать о нем ложное впечатление и отбить дальнейшую охоту читать. Особенно у самостоятельно мыслящего человека. Кстати, если бы пани Милла соизволила высказаться о творчестве Булгакова побольше, я бы с удовольствием ее послушал.

Ну а теперь сказки. Я сам люблю и даже пишу сказки (см., например, "Черт-читатель" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/devilreader.shtml (на русском и английском), "Живая бомба" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/bomba.shtml (пьеса, на русском и английском), а также "Принцесса и дракон" http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/pr_i_dr.shtml (только русском, написан также сценарий http://zhurnal.lib.ru/a/aliwerdiew_a_a/pr_i_dr_sc.shtml)), а посему написанное далее лично для меня представляет наибольший интерес.


Сказки


Как и раньше начнем с краткой биографической справки господ-сказочников.


Кэрролл (Carroll) Льюис (псевдоним; настоящее имя Чарлз Латуидж Доджсон, Dodgson), английский писатель, профессор математики Оксфордского университета, занимался главным образом математической логикой, автор сказочной повести "Алиса в стране чудес".

О Льюисе Кэрролле написаны многочисленные статьи и книги, часть которых достаточно легко доступны, поэтому дабы не утомлять читателя, приведу лишь основные вехи его жизни и творчества. Родился писатель 27 января 1832 в деревне Дэрсбери, графство Чешир. (Помните чеширского кота?) В 1843 семья переезжает в деревню Крофт, неподалеку от Ричмонда (графство Йоркшир).1844-1845 - школа в Ричмонде. В 1845 г. издает "Полезную и назидательную поэзию", первый из "семейных журналов" (опубликован в 1954 г.). В 1846 поступает в школу Рэгби, в 1851 - в Крайст Черч, Оксфорд. В 1854 получает степень бакалавра, в 1857 - степень магистра. В 1861 посвящен в сан диакона. В 1864 посылает рукопись "Приключений Алисы под землей" с собственноручными рисунками Алисе Лидделл, перерабатывает текст в "Алису в Стране чудес", и завершает переговоры об издании с художником Тенниелом и с издателем Макмилланом. В 1869 появляются первые французские и немецкие, в 1872 - первый итальянский, 1879 - первый русский переводы "Страны чудес". В 1870 заканчивает рукопись и в 1871 публикует "Сквозь Зеркало и Что там увидела Алиса" ("Алиса в Зазеркалье"). В 1876 осуществляется первая инсценировка "Алисы в Стране чудес" и "Зазеркалья" и в 1886 - постановка "Алисы в Стране чудес" в Театре принца Уэльского в Лондоне. В 1990 вышла "Алиса для детей". Умер писатель в Гилфорде ("Честнатс"), 14 января 1898, похоронен на Гилфордском кладбище.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/CARROLL/).


Уайльд (Wilde), Оскар Фингал О'Флаэрти Уилс (16.10.1854, Дублин, - 30.11.1900, Париж), английский писатель и критик. Ирландец по национальности. Окончил Оксфордский университет (1879). Был увлечен идеями так называемого эстетического движения, проповедовал необходимость возрождения красоты в повседневной жизни как средства преодоления практицизма буржуазного общества. Автор ряда выдающихся произведений, в том числе мелодрамы "Вера, или Нигилисты" (США, 1882), стихотворной трагедии "Герцогиня Падуанская" (1883), сказок "Счастливый принц", "Звёздный мальчик", остросюжетных новелл "Кентервильское привидение", "Преступление лорда Артура Севиля", трагедий "Герцогиня Падуанская", "Саломея" (1893), комедий "Веер леди Уиндермир" (1892), "Женщина, не стоящая внимания" (1893), "Как важно быть серьёзным" (поставлена 1895, опубликована в 1899), "Идеальный муж" (1895), и др. Наиболее известен роман "Портрет Дориана Грея" (1891). В Лондоне был осужден на два года тюремного заключения по обвинению в безнравственности (1895-97), по выходе из тюрьмы поселился в Париже.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/WILDE/).

Хоторн (Hawthorne) Натаниел (4.7.1804, Сейлем, Массачусетс, - 19.5.1864, Плимут, Нью-Хэмпшир), американский писатель, классик американской новеллы. Окончил Бодойнский колледж (1825). Работал в таможне Бостона и Сейлема. В 1853-57 консул США в Великобритании. Рассказы (в том числе сборники рассказов и сказок для детей) составляют наиболее значительную часть его литературного наследия: сборники "Дважды рассказанные истории" (1837 и 1842), "Легенды старой усадьбы" (1846) и др.,. Одним из наиболее известных романов автора является роман "Алая буква" (1850).

Немного представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/INPROZ/GOTORN/). Но этого явно недостаточно. Для читателей, владеющих английским, я бы порекомендовал сайт (http://guweb2.gonzaga.edu/faculty/campbell/enl311/hawthor.htm).

Гессе (Hesse), Герман (2.7.1877, Кальв, Вюртем6ерг, - 9.8.1962, Монтаньола, Швейцария), немецкий писатель. С 1912 жил в Швейцарии. Автор романов ("Петер Каменцинд" (1904), "Демиан" (1919), "Степной волк" (1927), "Игра в бисер" (1943) и др.), стихотворных циклов, рассказов, сказок, критических эссе, публицистических статей на современные темы. Нобелевская премия (1946).

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/GESSE/).


Ну-с, когда мы освежили в памяти основных "сказочников" с книжной полки мисс Миллы, позволю себе немного пофилософствовать о сказке вообще. Думаю, что "яростному коллекционеру сказок" это может быть также не безынтересно.

Во-первых, не могу не снять шляпу и не отвесить поклон пани, не побоявшейся признаться, что интересуется именно этим жанром. Дело в том, что многие люди повзрослев, забывают, откуда они родом, и стыдятся признаться, что в душе у них осталось место для "такой ерунды". Это было всегда. Даже знаменательнейший сказочник Шарль Перро, при первой публикации сборника "Сказки моей матушки Гусыни, или Истории и сказки былых времён с поучениями", представил его, как творчество своего одиннадцатилетнего сына, посвященное юной принцессе. Уважаемый чиновник и академик совершенно серьезно опасался за свою репутацию. К счастью, все закончилось полным триумфом.

На самом деле я не случайно упомянул Шарля Перро. Дело в том, что все мы, конечно, знаем его сказки с раннего детства. И это здорово! Но именно это часто не дает нам возвращаться к ним. Зачем возвращаться к известному, и даже изъезженному? Но иногда это очень даже стоит.

На самом деле Шарль Перро удивительно красиво, лаконично и грамотно представил нам "французскую (а точнее, европейскую) мечту" того времени. В сказке "Золушка" - для девочек, и в сказке "Кот в сапогах" - для мальчиков. Ничего лишнего, и мечта как на ладони. Причем в форме, понятной даже детям. Это называется шедевром.

Кстати, обратите внимание, как перекликается "Кот в сапогах" с пьесой Лопе де Вега "Собака на сене". Это не случайно. Конечно, возможно (и даже вероятно), Шарль Перро был знаком с этой пьесой. Но все же главное здесь в том, что оба автора просто выхватили надежды и чаяния "среднего класса" (да простит меня читатель за этот неологизм, хотя и не совсем точен, но наиболее адекватен.) того времени.

Я не случайно начал с Шарля Перро. Если пани Милла найдет время прочитать эту статью, возможно, ей будет небезынтересно тоже вернуться к этому старому доброму знакомому.

Кроме того, конечно же, надо вспомнить братьев Якоба и Вильгельма Гримм - этих великих собирателей немецкого фольклора, Х.К. Андерсена, замечательного немецкого сказочника Вильгельма Хауфа (вот его сказки "Холодное сердце", "Карлик Нос" и др., я бы порекомендовал особенно) и, конечно же, заглядывая в Россию, А.С. Пушкина. Из российских сказочников более позднего времени выделяются также пьесы-сказки Е. Л. Шварца. А особенно мне хотелось бы узнать мнение мисс Миллы о "Маленьком принце" Антуана Сент-Экзюпери.

Но вернемся к писателям, что уже были заявлены на книжной полке мисс Миллы.

Герман Гессе. Я благодарен мисс Милле, что она указала, в том числе и мне, на его сказки. Прочитал с удовольствием. Конечно, я не могу сказать, что все понравилось одинаково. Но разве так бывает? Особенно мне лично запомнилась сказка "Август", перекликающаяся с "Портретом Дориана Грея" и "Звездным мальчиком" О. Уайльда и эссе "Книжный человек". Ну и, таким образом, плавно переходя к Оскару Уальду, отмечу только (на всякий случай), чтобы никто из читателей случайно не подумал, что Герман Гессе знаменит только сказками.

Но, хватит Гессе, обратимся теперь к Оскару Уальду. Вот что пишет Александр Аникст в книге "Оскар Уайльд и его драматургия" (M., Государственное издательство "Искусство", 1960):"

"Расцвет литературной деятельности Уайльда длился сравнительно недолго. Ему предшествовал довольно длительный подготовительный период - около пятнадцати лет, а затем в 1891 году Уайльд возник на литературном небосклоне как сверкающий многоцветный метеор. В этом году вышли в свет его роман "Портрет Дориана Грея", вторая книга сказок "Гранатовый домик", сборник статей "Замыслы", книга "Преступление лорда Артура Сэвиля" и другие рассказы". Об Уайльде заговорили как о литературном светиле первой величины. Сразу после этого писатель обращается к театру и в 1892-1895 гг. Завоевывает своими комедиями лондонскую сцену. Это было периодом расцвета славы Уайльда. А затем с такой же стремительностью, с какой он завоевал признание и славу, разразилась катастрофа, в одно мгновение лишившая его всех плодов успеха. Обвиненный в безнравственности, он предстал перед судом, приговорившим его к двухлетнему тюремному заключению (1895-1897), по отбытии которого Уайльд был вынужден уехать во Францию, ибо в Англии перед ним были закрыты двери всех частных домов, издательств и театров."

Обратите внимание на то, как емко сказано: около пятнадцати лет подготовки. Вы знаете творческого человека, который пятнадцать лет по собственному желанию готовился бы, дабы неожиданно выйти на сцену? Или человека с столь затяжным творческим отпуском, который вдруг сел и как начал писать? Да еще профессионально. Я - нет. Подобные господа обитают исключительно в плохих романах и кинофильмах. О чем же говорит сей перерыв? Об этом самом. Что человека очень долго вместе с его рукописями все издатели посылали по известному адресу. Но человек не сдавался, и в один прекрасный день "пробил плотину". После чего вердикт широкой публики оказался сильнее неприязни редакторов и критиков.

Мы уже рассматривали сходные вопросы на примере Уильяма Теккерея и Михаила Булгакова. Но здесь мастеру повезло еще меньше: он был не просто "съеден", но и упечен в тюрьму. Все это сильно подкосило писателя, и умер он на чужбине всего сорока шести лет от роду.

В отличие от рассмотренных выше Уильяма Теккерея и Михаила Булгакова Оскар Уайльд реалистом не был. Наоборот он декларировал необходимость ухода от реализма и поиска эстетически оправданного стиля. Но главное, Оскару Уайльду удавалось выделять ключевые моменты и создавать очень характерные типажи. Причем типажи вневременные. Это довольно редкое качество даже признанных классиков.

Посмотрите, например, на короткую реплику из рассказа "Преступление лорда Артура Сэвила":

"Он совсем не похож на хироманта. То есть, в нем нет ничего таинственного, романтического. Маленький, полный, лысый, в больших очках с золотой оправой - нечто среднее между семейным доктором и провинциальным стряпчим. Сожалею, но я, право, не виновата. Все это очень досадно. Мои пианисты страшно похожи на поэтов, а поэты на пианистов. Помню, в прошлом сезоне я пригласила на обед настоящее чудовище - заговорщика, который взрывает живых людей, ходит в кольчуге, а в рукаве носит кинжал. И что бы вы думали? Он оказался похожим на старого пастора и весь вечер шутил с дамами. Он был очень остроумен и все такое, но представьте, какое разочарование! А когда я спросила его о кольчуге, он только рассмеялся и ответил, что в Англии в ней было бы холодно."

Сразу виден и образ говорящей дамы, и идиотические (хотя и характерные до сих пор) штампованные образы, и, самое главное, все воспринимается совершеннейше правдоподобно.

Или вот конец сказки "Настоящий друг", сказки, где богатый мельник (Большой Хью) бессовестно эксплуатировал бедного садовника (Маленького Ганса), и довел его до смерти, постоянно рассуждая при этом об их большой дружбе:

"- А дальше? - спросила Водяная Крыса.

- Это уже конец, - ответила коноплянка.

- А что же случилось с мельником? - опять спросила Крыса.

- Понятия не имею! - сказала птичка. Да и не очень-то интересно.

- Я так и знала, что ты его недолюбливаешь, - проворчала Крыса.

- Боюсь, вы так и не поняли, в чем смысл истории, - заметила коноплянка.

- Как, как? - взволновано спросила Водяная Крыса. - Смысл истории! Уж не хочешь ли ты сказать, что это была история со смыслом?

- Еще бы!

- Сразу надо было предупреждать! - злобно сказала Крыса. - Я бы тогда и слушать ее не стала. Я бы сразу сказала "вздор!" как тот критик. Впрочем, это никогда не поздно.

"Вздор!" - прокричала она, взмахнула своим длинным хвостом, и убралась обратно в нору."

Опять мы видим характерные типажи, не потерявшие актуальности и сегодня. "Не потерявшие актуальности и сегодня" - это можно сказать о многих работах мастера.

Об Оскаре Уайльде можно говорить много. Но, думаю, будет лучше читать не меня, а его. В первую очередь, обязательно надо прочитать его роман "Портрет Дориана Грея" (сам с детства я перечитывал его многократно), ознакомиться с его пьесами, сделавшими в свое время маленькую революцию в британской драматургии (особенно я бы порекомендовал комедию "Идеальный муж"), рассказы "Преступление лорда Артура Сэвила", "Кентервильское привидение", и, конечно же, сказками. В данном случае сказки очень значительной частью наследия автора.

И сказок в первую очередь я бы порекомендовал "Звёздный мальчик" (кстати, было две отечественных экранизации), "Счастливый принц", "Настоящий друг", "Мальчик и Великан", и все остальные.

А вот относительно Натаниэля Хоторна я бы воздержался от принципиальных оценок. Дело в том, что этот писатель как раз очень прочно, можно сказать, обеими ногами, стоял на своей американской земле во времени его дедов и прадедов. Само по себе это совсем не плохо, но это придало его творчеству (исключительно, на мой взгляд, но он тоже имеет право на жизнь) некоторую местечковость. Причем именно ту местечковость, которая лично меня никогда не интересовала. Так получилось, что даже в детстве мне было интересно читать о приключениях горожан - путешественников и авантюристов, открывающих для себя новые страны, но не о жизни первопереселенцев и экзотических крестьян, откуда бы то ни было. Возможно, поэтому мои знания творчества Н. Хоторна оставляют желать лучшего. И я совершенно не исключаю, что пропустил что-то важное. Если бы мисс Милла уточнила, что именно из его творчества она выделяет, я бы отнесся к этому, как к заслуживающей внимание рекомендации. Но сам давать рекомендации (как и, упаси Боже, антирекомендации) не решусь.

Ну и несколько слов о творчестве Льюиса Кэрролла. Тут мы сталкиваемся с очень интересным моментом. Дело в том, что "могущественнейшим персонажем" сказки Кэрролла является "не какое-либо лицо, а английский язык" Конечно, подобного рода эксперименты встречаются и у многих других писателей; однако, пожалуй, ни у кого из англоязычных авторов они не занимают такого большого места. (H.M. Демурова. О переводе сказок Кэрролла, 'ЗС' No 6/1968).

Так что, дабы даже не владеющий английским языком читатель имел возможность провести собственный анализ, приведу библиографию русских переводов:


-- Соня в царстве дива. / Иллюстрации Дж. Тенниела.- Москва Типография А. И. Мамонтова, 1879.-166 с., с ил.; 15 см.

-- Приключения Ани в мире чудес. / Перевод М. Д. Гранстрем; Иллюстрации Ч. Робинсона. - С.-Петербург: Издательство Э. А. Гранстрем, 1908.-164 с., с ил.; 22,3 см. -3000 экз.

-- Приключения Алисы в волшебной стране. / Перевод А. Н. Рождественской; Иллюстрации Ч. Робинсона. // Журнал "Задушевное слово", 1908-1909, том 49, ЭЭ 1-7, 9-21, 22-33.

-- Приключения Алисы в стране чудес. / Перевод Allegro (П. С. Соловьевой); Иллюстрации Дж. Тенниела. // Журнал "Тропинка", 1909, ЭЭ 2-5, 7-17, 19, 20.

-- Алиса в волшебной стране. / Перевод [М. П. Чехова]; Иллюстрации Г. Фернисса. // Сб. Английские сказки. - С.-Петербург: Издание журнала "Золотое детство" [1913].-С. 1-63, с ил.; 19,7 см.

-- Алиса в стране чудес. / Перевод А. Д'Актиль (А. А. Френкель) ; Иллюстрации Дж. Тенниела.- Москва - Петроград: Издательство Л. Д. Френкель, 1923.-132 с., с ил.; 28 см.-3000 экз.

-- Аня в стране чудес. / Перевод В. Сирина (В. В. Набокова); Иллюстрации С. Залшупина. - Берлин: Издательство "Гамаюн", 1923. - 115 с. с ил.; 21,5 см.

-- Алиса в Зазеркалье. / Перевод В. А. Азова (В. А. Ашкенази); Стихи в переводе Т. Л. Щепкиной-Куперник; Иллюстрации Дж. Тенниела; Обложка Д. И. Митрохина. - Москва - Петроград: Издательство Л. Д. Френкель, 1924.-124 с., с ил.; 30,6 см.-3000 экз.

-- Алиса в стране чудес. / Перевод А. П. Оленича-Гнененко; Иллюстрации Дж. Тенниела; Обложка Бирюкова. - Ростов н/Д: Ростиздат, 1940. - 108 с., с ил.; 20 см.-20 000 экз.

-- Алиса в стране чудес. Сквозь зеркало и что там увидела Алиса. / Перевод H. M. Демуровой; Стихи в переводах С. Я. Маршака и Д. Г. Орловской;

-- Иллюстрации П. Чуклева. - София: Издательство литературы на иностранных языках, 1967.-226 с., с ил.; 26,5 см.

-- Зазеркалье. (Про то, что увидела там Алиса). / Перевод А. А. Щербакова; Иллюстрации Г. Ковенчука. // Журнал "Костер", 1969, ЭЭ 3-7.

-- Алиса в стране чудес. / Перевод Б. В. Заходера; Иллюстрации С. Чижикова. // Журнал "Пионер", 1971, Э 12, 1972, ЭЭ 2, 3.

-- Приключения Алисы в стране чудес. Зазеркалье (про то, что там увидела Алиса). / Перевод А. А. Щербакова; Предисловие Ю. О. Кагарлицкого;

-- Иллюстрации М. П. Митурича; Оформление Е. Ганнушкина. - Москва: Художественная литература, 1977. - 304 с., с ил.; 20,3 см.-30 000 экз.

-- В Зазеркалье. / Перевод и предисловие В. Э. Орла; Иллюстрации Г. В. Калиновского. - Москва: Детская литература, 1980. - 144 с., с ил.; 32,7 см.-100 000 экз.

-- Приключения Алисы в стране чудес. / Перевод В. Э. Орла; Иллюстрации Г. В. Калиновского. - Москва: Детская литература, 1988.-144 с., с ил.; 28,2 см. - 100 000 экз.


К сожалению, мой уровень английского не позволяет делать собственные аргументированные выводы об этих в высшей степени интересных сказках. Поэтому я воздержусь от навязывания своего мнения. Разве что, процитирую Мартина Гарднера, с мнением которого имею все основания быть согласным: "Дело в том, что кэрролловский нонсенс вовсе не так произволен и странен, как это может показаться современным американским детям, пытающимся читать "Алису". Я говорю "пытающимся", ибо давно прошло то время, когда даже в Англии дети до пятнадцати лет читали "Алису" с тем же восторгом, как, скажем, "Ветер в ивах" или "Мудреца из страны Оз". Сновидения Алисы, в которых есть что-то от кошмаров, ставят нынешних детей в тупик, а иногда и пугают их. "Алиса" жива только потому, что взрослые - естественники и математики в особенности - продолжают с наслаждением ее читать."

Кстати тут мы сталкиваемся с очень интересной общей проблемой. Мне представляется весьма интересной идея издания неадаптированных переводов зарубежной классики, в том числе детской (или ныне используемой для детей), представленных вместе с оригинальным текстом. Причем это может быть интересно и многим детям, начиная с отрочества. Вообще, адоптация - это страшная штука. Начинаясь с благих целей - сделать сказку более доступной ребенку, она зачастую приводит к тем же результатам, что переложения классики на комиксы. Помните знаменитое:


"Нет комикса печальнее на свете,

Чем комикс о Ромео и Джульетте".


Наивный ребенок может так и не понять, что его обворовали. Узнав общий сюжет сказки, он оказывается лишенным даже принципиальной возможности понять обертона. И может искренне сделать вывод, как в анекдоте о Карузо, который "совсем не имеет слуха, да к тому же картавит и шепелявит" (именно в таком исполнении герой анекдота услышал репертуар Карузо от соседа Рабиновича). Но с другой стороны нельзя впадать и в другую крайность. Скажем, обязывать всех к изучению древнегреческого для чтения Гомера в подлиннике. Зануд, каких мало, на самом деле довольно много. Так что, сдается мне, что изданные "подстрочники" классики спрос бы имели.


"Бледное пламя" В. Набокова


Вначале, как всегда краткая справка. Вот что о В.В. Набокове пишет БСЭ:


"Набоков Владимир Владимирович (выступал также под псевдонимом Сирин) [р. 12(24).4.1899, Петербург], американский писатель, литературовед. Сын В. Д. Набокова. До 1940 писал на русском языке, затем также на английском. С 1919 в эмиграции, жил в Великобритании (1919--22), Германии (1922--37), Франции (1937-40), с 1940 -- в США. Окончил Кембриджский университет (1922). Известность приобрёл после выхода романа "Машенька" (1926). Наиболее интересны его лирические новеллы "Возвращение Чорба" (1930), повесть "Защита Лужина" (1929--30), рисующая жизненную трагедию феноменального шахматиста, романы "Камера обскура" (1932--33), "Отчаяние" (1934, отдельное изд. 1936), рассказы 30-х гг., в которых показан процесс духовного одичания фашистской Германии. В романе "Дар" (1937, отдельное изд. 1952) дан тенденциозно искажённый образ Н. Г. Чернышевского.

Книги Набокова отмечены чертами литературного снобизма, насыщены литературными реминисценциями. В его прозе ощущается влияние А. Белого, М. Пруста, Ф. Кафки ("Приглашение на казнь", 1935--36, отдельное изд. 1938). Являясь одним из наиболее ярких выражений модернизма в литературе, творчество Н. "элитарно", рассчитано на "избранных": бестселлер "Лолита" (1955), представляющий собой опыт соединения эротического и социально-нравоописательного романа, романы "Пнин" (1957), "Ада" (1969). Переводит на английский язык русскую классическую поэзию ("Слово о полку Игореве"; "Евгений Онегин" А. С. Пушкина, с комментариями в 3 томах, 1964). Автор воспоминаний "Conclusive evidence" (1951; рус. пер. "Другие берега", 1954)."


Это была справка из БСЭ. Лично мое мнение довольно сильно совпало с мнением Миллы Йовович: "никогда не был моим любимым русским писателем, в основном из-за некоторой отстраненности (знаю, это не слово, но мне оно нравится) от собственных произведений, которую я ощущаю....". Именно такое было впечатление и у меня.

И точно также настоящим открытием было "Бледное пламя". Правда, опять-таки, как и в случае с Кэрроллом, я мог что-то упустить. Тем не менее, я не мог не восхититься, как идеей, так и профессионализмом исполнения.

Роман представляет собой небольшую поэму, приписываемую вымышленному автору, и пародию на ее критическое литературоведческое исследование. Причем автор виртуозно спрогнозировал ощущения "интеллектуального" читателя (и меня в том числе), включая недоговорки. В общем, бесподобно. Именно, бесподобно. Повторить такое так, чтобы это не было вторым сливом... Полагаю, это было бы сродни повторения "Дона Кихота" (другой замечательнейшей пародии).

Очень рекомендую всем. Кстати, русский перевод можно найти в библиотеке Мошкова (http://lib.ru/NABOKOW/palefirehtm.txt).


Еще авторы с полки мисс Миллы


И очень коротко о других авторах, упомянутых Миллой.


Франц Кафка

Кафка (Kafka) Франц (3.7.1883, Прага, - 3.6.1924, Кирлинг, близ Вены), австрийский писатель. Родился в еврейской буржуазной семье. Учился на юридическом факультете Пражского университета в 1901-06. В 1908-22 служил в страховом обществе.

С 1909 его рассказы публиковались в журналах. Отдельно изданы сборник "Наблюдение" (1913), рассказы "Приговор", "Кочегар" (1913), "Превращение" (1916), "В исправительной колонии" (1919), сборники "Сельский врач" (1919), "Голодарь" (1924). Для Кафки характерно правдоподобие деталей, эпизодов, мыслей и поведения отдельных людей, предстающих в необычайных, часто абсурдных взаимосвязях в кошмарных или сказочно-фантастических ситуациях. Алогизм мышления нередко затрудняет восприятие его прозы.

Влияние творческого метода Кафки, характерного для модернистской литературы ХХ в., в разной мере и форме испытал ряд немецких и австрийских писателей, швейцарцы М. Фриш и Ф. Дюрренматт, французские писатели Ж. П. Сартр, А. Камю, представители т. н. "литературы абсурда" (Э. Ионеско, С. Беккет), а также некоторые литераторы США и др. стран Америки.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://lib.ru/KAFKA/), а также на сайтах (http://www.kafka.da.ru/) и (http://www.kafka-franz.com/).

Мои собственные впечатления от произведений Ф. Кафки противоречивы. Тем не менее, безусловно, знакомство с его творчеством (также как с творчеством, тех, на кого он оказал влияние), думаю, крайне желательно.


Федор Достоевский

О Ф.М. Достоевском написано много, так что достопочтенный читатель без труда при желании отыщет всю необходимую информацию. Так что я опять ограничусь лишь кратчайшей информацией, почерпнутой из энциклопедии.


Достоевский Фёдор Михайлович [30.10(11.11).1821, Москва, - 28.1(9.2).1881, Петербург], русский писатель. Родился в семье лекаря Мариинской больницы для бедных. Окончив в 1843 Петербургское военно-инженерное училище, был зачислен на службу в чертёжную инженерного департамента, но через год вышел в отставку. С 1847 посещал общество М. В. Петрашевского; с 1848 стал активным участником революционных кружков Н. А. Спешнева и С. Ф. Дурова. Привлечённый по делу петрашевцев, в 1849 был приговорён к смертной казни, которую перед самым расстрелом заменили 4-летней каторгой с последующим определением в рядовые. В 1859 он получил разрешение на переезд в Петербург.

Автор романов и повестей "Бедные люди" (1846), "Двойник" (1846) ,"Белые ночи" (1848), "Неточка Незванова" (1849), "Дядюшкин сон" (1859), "Село Степанчиково и его обитатели" (1859), "Униженные и оскорблённые" (1861), "Записки из Мёртвого дома" (1861--62), "Преступление и наказание" (1866), "Идиот" (1868), "Бесы" (1871--72), "Подросток" (1875) и "Братья Карамазовы" (1879--80), и др.

Хорошо представлен в сетевой библиотеке М. Мошкова (http://az.lib.ru/d/dostoewskij_f_m/).


Эдит Уортон

К сожалению, сам я с творчеством Эдит Уортон не знаком, поэтому собственного мнения иметь не могу. В сети она также достаточно труднодоступна. Нет ее и в БСЭ. Тем не менее, представляю кратчайшую информацию, синтезированную и отсеянную из ряда источников.

Уортон (Warton) Эдит (урожденная Эдит Джонс) - известная американская писательница начала ХХ века, автор повести "Итон Фром" и романов "Дом Мирта", "Обычай страны" и "Век невинности". Опубликовала 46 книг.

Звездой сделал ее роман "Дом Мирта", написанный писательницей в возрасте 43-х лет, в 1905 году, в Париже. Критик Уинтроп Чанлер писал о романе: "Никто из них никогда не осмелился на такой автопортрет. Сатира Уортон так точна, так близка к жизни".

В 30-х годах Эдит Уортон опубликовала автобиографию "Взгляд назад", в которой она писала: "Идеалы моего нью-йоркского круга, несмотря на его элитарность, были, в сущности, мелкими и робкими идеалами среднего класса. Но в них хоть была ясность и последовательность. Старому Нью-Йорку были присущи достоинство, надежность и верность божествам домашнего очага. Свойство, достойное уважения, по сравнению с тем нравственным хаосом, который создал неразборчивый и неуемный аппетит тех, кто задает тон нынешнего нью-йоркского общества".


Маленькое послесловие


Чувствую, что в ряды читателей сего скромного труда обязательно затесался какой-нибудь доморощенный эстет. И я даже знаю, что он хочет сказать. Хотите знать и Вы? Извольте.

" Автор ничего не смыслит в литературе. Все, что автор сообщает нам, взято им из "БСЭ" и "Электронной Библиотеки Мошкова". А все, чтобы привлечь к себе внимание."

Вы думаете, я буду спорить? Нет. Если кому-то нравится так думать, пусть удовольствие сие будет ему подарком.

Я действительно использовал БСЭ для справочной информации, как достаточно надежный источник фактической информации. Скажу больше, бумажная версия одного из изданий стоит на моей книжной полке. Если она стоит и у вас, так ради Бога, читайте ее и не тратьте время на Интернет. Или тратьте. И это уже Ваш выбор.

Я действительно также пользовался библиотекой Мошкова и другими электронными библиотеками. По меньшей мере, когда хочешь освежить кое-какие моменты из читанного ранее, гораздо удобнее вытащить книгу с сети, чем искать ее на книжной полке, или, тем более, отправляться в библиотеку. Более того, пишу я эти строки, находясь далеко от дома и от России, и электронные книги реально являются единственным спасением. Да и читателям (большая часть которых будет читать сей труд на экране подключенного к сети компьютера) ссылка на бесплатную библиотеку Мошкова будет весьма кстати.

Я не скрываю и того, что кое-что сам прочитал впервые, в процессе работы над этим эссе. И я благодарен за это мисс Милле. Дело в том, что человечество выработало очень много, и быть крупным специалистом во всем совершеннейше невозможно. И неважно, когда ты что прочитал, главное, что прочитал.

Я также не буду отрицать факта, что использую сию трибуну для привлечения внимания к своим мыслям. Pourquoi par, господа? Почему бы и нет? Тем более что я четко разграничил точную и однозначную информацию и свои домыслы. И то, и другое может быть, а может и не быть интересно, причем как вместе, так и по отдельности. И, надеюсь, что теперь, дорогой читатель, когда Вы дошли до этих последних строк, у Вас успело сложиться свое мнение о длинном и действительно интересном списке авторов, книги которых оказались на полке несравненной Миллы Йовович.